Деревянный улей: внутри пчёлы справятся сами, снаружи — мы

Деревянный улей: внутри пчёлы справятся сами, снаружи — мы

«И внутри тоже, чтоб не гнил», — сказал Николай Петрович и поставил на верстак новый деревянный улей, вернее его корпус, пахнущий свежей сосной. Николай Петрович держит пасеку в деревне рядом с моей дачей и знает, где я работаю. Он хотел пропитать корпуса маслом со всех сторон. Я уговорил его на половину: снаружи да, внутри нет. Вот почему, и что из этого вышло через сезон.

Что пасечник хотел пропитать

Николай Петрович заказал два новых улья Дадан на 12 рамок. Это четыре корпуса и две крыши. Корпус — квадратный ящик из доски, внутри около 450 на 450 мм, высотой 320 мм.

Его логика была понятной. Дерево гниёт от воды, масло защищает от воды, значит, масло нужно везде. Для скамейки на улице это рассуждение работает. Для улья — только наполовину.

Спорить я не стал. Сначала я спросил его, чем он покрывал старые ульи внутри. Оказалось, ничем. «Так они же старые, там прополис». Вот. Сам и ответил.

Внутри улья работают пчёлы

Внутренние стенки улья не красят и не пропитывают. Это правило я слышал от каждого пасечника, и у него есть причина. Пчёлы сами покрывают стенки изнутри прополисом, тонким липким слоем. Свою отделку они делают сами и лучше знают, какой она должна быть.

Второе — запах. Пчёлы ориентируются по запаху, а свежее масло пахнет, пока не наберёт прочность. Я технолог и знаю, что происходит с маслом в банке и на доске. Как свежий запах воспримут пчёлы, я не знаю. Исследований на эту тему у нас нет, и я не буду делать вид, что они есть.

Отсюда простое правило: внутри ничего. Снаружи — только то, что успеет полностью окрепнуть до того, как в улей пересадят пчёл.

Доска, из которой собирают корпус

Корпус собирают из доски толщиной 35–45 мм. Стенка тоньше 32 мм зимой плохо держит тепло, а пчёлам зимовать внутри этого ящика. Снаружи корпус на 12 рамок выходит около 525 на 525 мм.

Для ульев берут сосну, липу, иву, берёзу. У сосновой доски я смотрю на смолу. Смоляной карман в стенке корпуса летом на солнце может потечь.

Однажды я видел такой натёк на старом сосновом корпусе у другого пасечника. Июль, южная стенка, липкая полоса длиной в ладонь, в которую влипли травинки и пара мёртвых мух. Некрасиво. И отмыть её без растворителя нельзя, а растворитель на улье — последнее, что хочется.

На снимке доски для сруба, не для улья. Но капля смолы на верхней доске ровно та, из-за которой я отбраковал бы доску для корпуса. Николай Петрович свои корпуса собирал сам и две доски с такими каплями отложил на подставки.

Что с деревом улья делает улица

Улей стоит на улице круглый год, и дереву достаётся по-разному в разных местах. Крыша принимает дождь и снег. Южная стенка весь день на солнце, она сохнет и трескается первой. Стыки между корпусами держат воду: капля заходит в щель и долго не высыхает.

Снизу улей стоит на подставке, и это тоже работа для дерева. У Николая Петровича подставки около 40 см высотой, чтобы дно не мокло от росы и травы.

Изнутри в улье тоже бывает сыро: зимой пчёлы дышат, тёплый влажный воздух поднимается от клуба к холодным стенкам и крыше, и влага оседает на них каплями, которые потом стекают по углам вниз, к самому дну. С этой стороной разбираются вентиляцией и утеплением. Не покрытием.

Снаружи: только пустые корпуса и заранее

Снаружи корпуса и крыши получили Exterior Wood Finish, без цвета. В его назначении фасады и наружное дерево, а корпус улья снаружи работает ровно как фасад маленького дома.

Сделали мы это в феврале, в тёплом сарае, при плюс 18 °C. Корпуса стояли пустыми, рамок в них не было. Влажность доски я проверил влагомером: 14–15 %. Сухая. Масло наносили кистью только на наружные стенки и на крышу, внутренние грани заклеили малярным скотчем. Лишнее мы собирали ветошью, дав маслу постоять 15–30 минут, а за второй слой взялись на следующее утро.

Стенки четырёх корпусов дали около 2,7 м², две крыши около 0,7 м². За два слоя вышло 6,8 м². На всё ушло примерно две трети банки 0,5 л за 2 846 рублей. Использованную ветошь Николай Петрович держал в ведре под крышкой с водой: пропитанная маслом тряпка, брошенная сухой, может загореться.

Маслу нужно до 7 дней, чтобы стать твёрдым. Корпуса простояли в сарае до конца марта, а пчёл пересадили в мае. Между покрытием и заселением прошло больше двух месяцев. Меньше чем за месяц я бы не рисковал.

Цвет, который видят пчёлы

Пока корпуса сохли, мы поспорили о цвете. Николай Петрович красил старые ульи в красный, «чтоб весело». По пчеловодческим справочникам красный пчёлы не различают: для них он тёмный, почти чёрный. Белый, жёлтый, синий они видят.

Но важнее цвета оказалось другое. Чтобы пчела нашла свой улей среди соседних, ей помогают фигуры на передней стенке у летка. Николай Петрович нарисовал над летками белой краской круг, треугольник и квадрат. Сами корпуса остались цвета дерева, под бесцветным маслом.

Через сезон

Один корпус из четырёх мы сознательно оставили голым. Технолог во мне без контрольного образца спать не может.

Через сезон у голого корпуса посерела южная стенка и пошла трещина по углу, там, где сходятся доски. У трёх покрытых цвет остался ровным, трещин нет. Один сезон и четыре корпуса — не статистика. Но разницу видно без лупы.

Почему дерево трескается по углам и что масло может против трещин, мы писали в статье о защите дерева от растрескивания. Для улья из этого следует одно: угол корпуса — место, где торец одной доски смотрит наружу, а торцы пьют воду сильнее всего.

Внутри улья к осени всё было покрыто прополисом. Пчёлы сделали свою часть работы, мы — свою.

Контрольный образец

Я всегда оставляю одну деталь без покрытия, когда пробую что-то новое. На улье это был корпус, на скамейке была бы одна рейка. Через сезон этот образец рассказывает больше любой инструкции.

А вы свои ульи красите или оставляете дерево как есть?